Банкротство в Республике Беларусь
Банкротство Банкротство, Санация, Ликвидация
 
Антикризисное управление
 Главная О проекте Законодательство Контакты 
  ВОЗМЕЗДНОСТЬ УСТУПКИ ТРЕБОВАНИЯ И ПЕРЕВОДА ДОЛГА КАК ОДНА ИЗ ГАРАНТИЙ НЕУПЛАТЫ САНКЦИЙ
 
Гражданский кодекс 1964 г. посвятил переводу долга и уступке требования отдельную главу в разделе "Обязательственное право". Ни в первоначальной редакции, ни в последующих изменениях в кодексе речь об уступке требования (переводе долга) в форме договора не шла. Таким образом, никому и в голову не приходило спорить о том, является ли перемена лиц в обязательстве самостоятельным видом обязательства и должна ли эта перемена основываться на возмездности. Вывод о том, что перемена лиц в обязательстве не является самостоятельным видом обязательства, можно было сделать из того, что законодатель не включил уступку требования и перевод долга в раздел "Отдельные виды обязательств". Поскольку практика признавала перечень видов обязательств в Гражданском кодексе 1964 г. исчерпывающим, никто и не пытался объявить перемену лиц в обязательстве разновидностью гражданского договора, хотя Гражданский кодекс 1964 г. допускал возможность существования иных видов договоров, не предусмотренных законодательством, но и не противоречащих ему. Кроме того, законодатель не конкретизировал, каким именно способом может производиться передача прав или обязанностей. Поэтому чаще всего уступка требования и перевод долга производились в простой письменной форме, а именно - письмом.
Для практикующих юристов гром грянул с принятием Указа от 14.01.1997 № 48,к которым были внесены изменения в Указ Президента от 08.02.1995 № 52 "Об установлении порядка регулирования экспортно-импортных и валютных операций и о повышении ответственности за нарушение законодательства в области внешнеэкономической деятельности" в части перемены лиц в обязательствах по внешнеторговым договорам. Оказалось, что перемена лиц по внешнеторговым договорам возможна только при условии заключения договора уступки требования или перевода долга. Страсти, кипевшие в то время вокруг Указа № 48, повлекли совершенно неожиданные последствия. В дальнейшем оформлять перемену лиц в обязательстве не иначе как договором, независимо от того, в какой сфере деятельности она производится, стало устоявшейся традицией. Но вопрос о возмездности договора уступки требования (перевода долга) оставался открытым.
Не изменилась ситуация и с принятием Гражданского кодекса 1998 г. (далее — Гражданский кодекс). Законодатель опять не внес ясности ни в вопрос перемены лиц как самостоятельного вида обязательствами в вопрос возмездности, предоставив теоретикам поупражняться в спорах на этот счет. Ни в коей мере не претендуя на исключительность своей точки зрения, можно предложить следующий анализ правовой природы перемены лиц в обязательстве.
Вначале рассмотрим перемену лиц в обязательстве как самостоятельный вид обязательства. Согласно ст. 288 Гражданского кодекса "...в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие ...либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. Обязательства возникают из договора... и из иных основании, указанных в настоящем Кодексе и других актах законодательства". При уступке требования лицо — обладатель права обязуется уступить требование в пользу другого лица. При этом обладатель права совершает действие — передачу права в пользу другого лица. Обязательство по передаче требования другому лицу может возникать из сделки (уступка требования) либо из актов законодательства (ст.353 Гражданского кодекса). То есть уступка требования в полной мере отвечает критериям, определяющим понятие обязательства в гражданском праве. Кроме того, ст. 7 Гражданского кодекса предусматривает возможность возникновения гражданских прав и обязанностей из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законодательством, но и не противоречащих ему.
Сказанное выше в полной мере относится и к переводу долга как к "уступке требования наоборот". Правда, отмечу, что перевод долга осложнен необходимостью получения согласия кредитора.
Таким образом, можно взять на себя смелость и предложить рассматривать договор уступки требования (перевода долга) как самостоятельный вид обязательства. Это значительно упрощает практическое применение института перемены лиц в обязательстве, поскольку в таком случае мы вправе применять к уступке требования (переводу долга) все положения гражданского законодательства, регулирующие отношения обязательственного права. Правда, в этом случае возможны парадоксы. Например, уступка права требования по ранее заключенному договору уступки права требования или что-нибудь еще в этом роде. Но оставим академические споры и обратимся к практике.
На практике же сегодня широко применяют договоры уступки требования (перевода долга) как самостоятельный вид договора. Причем договоры такого вида отвечают всем критериям общих положений об обязательствах. В соответствии со ст. 392 Гражданского кодекса стороны вправе заключить любой договор, соответствующий законодательству. Поэтому белорусские субъекты хозяйствования без тени сомнения оформляют любую перемену лиц в обязательстве в форме договора, вносят туда всевозможные условия расчетов, штрафные санкции и т. п. В связи с этим, независимо от мнения теоретиков, договоры уступки требования (перевода долга) уже давно стали самостоятельным видом обязательств.
Представляет интерес и другой аспект этого вида договоров. А именно — возмездность таких договоров. Как уже указывалось выше, ни ранее, ни в настоящее время законодателем эта проблема не была решена. Если внимательно прочитать ст. 393 Гражданского кодекса, то очень отчетливо проявится коварство его разработчиков, которые предложили следующую формулировку: "Договор предполагается возмездным, если из законодательства, содержания или существа договора не вытекает иное". То есть, поскольку в законодательстве ничего не говорится о безвозмездности договоров уступки требования (перевода долга), то вопрос о возмездности таких договоров стороны вправе решать сами. В то же время бесконечно долго можно спорить о том, не вытекает ли из смысла законодательства, что перемена лиц в обязательстве должна быть безвозмездной. Во всяком случае, на практике пока не приходилось встречать предприятий, добровольно и безвозмездно принимающих на себя долги других предприятий (за исключением случаев, когда компенсация за перевод долга вручается в конверте).
Поэтому, думается, что договоры уступки требования (перевода долга) могут быть как возмездными, так и безвозмездными. Другое дело, какие последствия для субъектов хозяйствования повлечет безвозмездность такого договора. Согласно законодательству о бухгалтерском учете любой бухгалтер предприятия после перевода задолженности перед кредитором на нового должника обязан отразить в учете возникновение задолженности перед новым должником. Этого требуют налоговые органы и, полагаем, требуют обоснованно. Ведь практически получается, что новый должник гасит задолженность предприятия перед кредитором. Но бухгалтерский учет — вещь строгая. Ничто в ней не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда. Поэтому сумма долга, принятого на себя новым должником и ничем не компенсированного первоначальным должником, является для первоначального должника внереализационным доходом, который подлежит налогообложению. Точно так же обстоит дело и с уступкой требования. Уступаемое требование выражается в определенной сумме, которая в случае безвозмездности договора становится опять-таки внереализационным доходом.
В связи с изложенным можно посоветовать практикующим юристам не оставлять неурегулированным в договоре уступки требования (перевода долга) вопрос возмездности данной сделки. Если договор не содержит ссылки на то, что уступаемое требование либо переводимый долг будут когда-либо компенсированы, контролирующие органы могут расценить договор как безвозмездный (хотя, как мы отмечали выше, из ст. 393 Гражданского кодекса следует иной вывод). И тогда с высокой долей вероятности можно предсказать уплату налога на внереализационный доход вкупе со штрафными санкциями.
Существует также мнение, что договоры уступки требования и перевода долга для коммерческих организаций не могут быть безвозмездными изначально. Такой вывод делается исходя из того, что безвозмездная уступка своего права или принятие на себя чужого долга рассматриваются как дарение. А в соответствии со ст. 546 Гражданского кодекса дарение в отношениях между коммерческими организациями не допускается. Такая точка зрения имеет право на существование хотя бы потому, что ст. 543 Гражданского кодекса при определении содержания договора дарения действительно предусматривает безвозмездную передачу имущественного права третьему лицу либо освобождение от имущественной обязанности перед третьим лицом. И, видимо, стоит признать, что в отношениях между коммерческими организациями безвозмездная перемена лиц в обязательствах недопустима.
Заключение безвозмездного договора уступки требования (перевода долга) между коммерческими организациями, при условии отнесения его в дальнейшем судом к договору дарения, несет в себе определенную опасность. Поскольку договор дарения между коммерческими организациями прямо запрещен законодательством, налоговые органы могут обратиться в хозяйственный суд с иском об установлении факта ничтожности сделки (безвозмездной перемены лиц в обязательстве) в порядке ст. 170 Гражданского кодекса. И в этом случае очень велика вероятность того, что суд, установив факт ничтожности сделки, обратит все полученное по сделке в доход государства. И хотя вовсе не очевидно, что все будет именно так, все-таки стоит перестраховаться и исключить в своей практике безвозмездные договоры уступки требования и перевода долга. Причем это в полной мере относится и к ситуации, когда безвозмездная уступка требования (перевод долга) не оформляется в виде договора. В любом случае, условия уступки требования (перевода долга) должны быть между сторонами урегулированы. И если будут письменные доказательства того, что стороны эти условия урегулировали, а также фактически произвели перемену лиц в обязательстве, суд может признать сделку состоявшейся, даже если стороны не подпишут единый текст договора.
Однако просим обратить внимание на то, что указанная безвозмездность невозможна лишь в отношениях между коммерческими организациями. К таковым относятся исключительно юридические лица Республики Беларусь, имеющие основной целью своей деятельности получение прибыли и (или) распределяющие ее между участниками (ст.46 Гражданского кодекса). Если же хотя бы одной из сторон безвозмездного договора уступки требования (перевода долга) выступает гражданин, иностранное юридическое лицо либо индивидуальный предприниматель, то, на наш взгляд, такой договор вполне правомочен, хотя и к нему применимы положения о договоре дарения. При этом, естественно, сохраняет силу все сказанное выше в отношении возникающего в таком случае внереализационного дохода и необходимости обложения такого дохода налогом.
Хотелось бы остановиться еще на одном моменте. Мы не случайно упомянули Указ № 48. Благодаря ему уступка требования (перевод долга) применяется сегодня хозяйствующими субъектами в подавляющем большинстве случаев во внешнеэкономических сделках. Многочисленные запреты на проведение валютных операций, желание избежать обязательной продажи поступающей валюты и другие подобные обстоятельства вынудили широко использовать указанные договоры при создании различных финансовых схем взаиморасчетов. Коммерческая общественность настолько свыклась с мыслью о том, что уступка требования и перевод долга — понятия из ныне отмененного Указа № 48 и действующего Указа Президента от 04.01.2000 № 7 "О совершенствовании порядка проведения и контроля внешнеторговых операций", что применение договора уступки требования или перевода долга в других видах обязательств непроизвольно проецируется на положения Указа № 7. Нередки случаи, когда учреждения банков (особенно находящиеся на периферии) отказывают в проведении платежей по сделкам уступки требования или перевода долга по договорам займа, оплате налогов и неналоговых платежей в пользу третьих лиц и т. п., ссылаясь на запрет оплаты в пользу третьих лиц, либо третьими лицами в соответствии с Указом № 7. Рекомендуем в таких случаях обращать внимание сотрудников банков (либо контролирующих органов, если вам еще больше "повезло") на то, что положения Указа № 7 и предшествующих ему нормативных правовых актов, изданных Президентом относительно перемены лиц в обязательстве, касаются исключительно внешне торговых договоров, то есть, по определению Указа № 7, договоров между резидентом и нерезидентом Республики Беларусь, предусматривающих возмездную передачу товаров, выполнение работ оказание услуг. Отношения же между резидентами Республики Беларусь либо отношения с участием нерезидентов, но не предусматривающие экспортно-импортные операции (например, кредитный договор или договор займа) Указом № 7 не регулируются.
В целом тема перемены лиц в обязательстве намного шире и многообразнее, чем она была представлена в этой статье. Kaк шире и потенциальные возможности института перемены лиц в обязательстве. Хочется думать, что с развитием хозяйственных отношений в стране еще не раз придется вспомнить и об уступке требования, и о переводе долга как об одном из инструментов в области обязательственного права.
Роман КАШИН, юрист

От редакции
Перемена лиц в обязательстве, совершенная на основе сделки, безусловно, обладает определенными признаками обязательства. Тем не менее полагаем, что достаточно сложно говорить о самостоятельности указанных обязательств исходя из нижеследующего.
В основу дифференциации норм Гражданского кодекса об отдельных видах обязательств положены объективные критерии (признаки).


Источник «Юрист», май 2001 г.
 
поиск по сайту
 
  Наш альянс:
 
 
Банкротство
Информационно-аналитический ресурс "Банкротство в Республике Беларусь"
(www.bankrot.by)
 
антикризисное управление
 
© bankrot.by / Банкротство в Республике Беларусь
адрес: Республика Беларусь, 220012, г. Минск, а/я 1
тел.: +375 (29) 650-05-70 (velcom), e-mail: gv@trust.by
Design by Normality studio